– Думаю, он все же достойный человек, – улыбнулся я. – Во всяком случае, он проявил незаурядный вкус, выбрав вас.

– Вы очень добры, – взяв со стойки тарелку, она потерла ее грубым песком, подержала над огнем, сняла посудину с конфорки и подцепила один из кусков длинной вилкой. – Вы не возражаете, если я буду есть прямо тут?

– Нет. А почему?

– Им не нравится, когда я ем вместе с ними.

– По-моему, напротив, вы – украшение стола.

– Мистер Джоннухаус... – Далуза отложила вилку.

– Просто Джон.

– Джон, посмотрите сюда.

Она выпрямила правую руку: ее тонкие пальцы покраснели и покрылись волдырями.

– Вы обожглись – я потянулся к ее ладони.

– Нет! Не трогайте меня! – она отпрянула, шурша крыльями. Легкое дуновение шевельнуло мне волосы.

– Видите – когда вы пожали мне руку, ваша была влажной, совсем немного, но там были ферменты, масла, микроорганизмы. Это аллергия, Джон.

– Вам больно.

– Пустяки, через час пройдет. Но теперь-то вы понимаете, почему все... Я ни к кому не могу притронуться, не могу никому позволить прикоснуться ко мне.

– Мне очень жаль, – помолчав, выговорил я. Слова Далузы обрушивались на меня подобно волнам жара, все набиравшего силу по мере ее объяснений.

Она запахнулась в крылья, будто в плащ, и выпрямилась в полный рост:

– Я знаю, что часто прикосновения – лишь начало чего-то большего. Это убьет меня.

Мое странное состояние усиливалось, по спине побежали мурашки. Сперва я не испытывал особого влечения к этой женщине, но при мысли о ее недоступности внезапно загорелся желанием.

– Понимаю, – сказал я.

– Я должна была показать тебе, Джон. Но, надеюсь, мы станем друзьями.

– Не вижу препятствий, – состорожничал я.

Она улыбнулась. Потом подцепила кончиками накрашенных ногтей кусочек с тарелки и принялась деликатно есть.

4. Нечаянное открытие