– В таком случае, мы будем часто видеться...

– Да. Мои запасы в том ящике, – своей неестественно длинной рукой Далуза указала на синий, окованный железом сундук, задвинутый под привинченный к полу разделочный стол.

Пока я корпел над полудюжиной горшков с варевом, фырчавших на плите, она выволокла свой ящик, открыла его, затем выбрала себе медную сковородку, первым делом опрыскав ее антибиотиком общего назначения.

– Вы впервые в плавании? – спросил я.

На сковороду отправилось с десяток мясистых кружочков размером с печенье и щедрая порция какой-то пряности. Я подкачал жиру и выровнял пламя.

– Отнюдь. Это мой третий рейс с капитаном Десперандумом. После него у меня будет достаточно средств, чтобы убраться с этой планеты.

– Вы так хотите улететь отсюда?

– Очень.

– А как вы вообще сюда попали?

– Меня привезли друзья. То есть, мне казалось, что они – друзья, а они меня бросили... Я их не понимаю. Никак не могу.

С плиты потянуло непривычным, чуть едким запахом.

– Вероятно, межвидовая несовместимость, – предположил я.

– Причем здесь это? Среди своих было еще хуже: я никуда не вписывалась, меня нигде не принимали. Я так и не стала птящщей, – ее измененные губы с трудом выдохнули последнее слово.

– И оттого изменили внешность.

– Вы против?

– Вовсе нет. Стало быть, вас бросили, вам понадобились деньги, и вы нанялись к Десперандуму.

– Верно, – она достала из ящика лопатку, обработала ее аэрозолем и перевернула мясо. – Больше никто не хотел со мной мной связываться.

– А Десперандум на многое смотрит сквозь пальцы.

– Да. Он тоже чужак, и к тому же очень стар. Мне так кажется.

Вот так так! Теперь еще сложнее будет решить, чего от него ожидать – когда подспудная жажда смерти заявляет о себе, человек становиться непредсказуем.